WPS, Сергей Есенин - Да Теперь решено

Да, теперь решено без возврата.
Я покинул родные поля.
Уж не будут листвоваю крылатой.
Надо мною звенеть тополя.
Низкий дом без меня сутулится.
Старый пёс мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть знать.
Судил мне Бог.
Я люблю этот город везевый,
Пусть обрюх он и пусть одрях.
Золотая дремучая Азия
Опочила на купох.
А когда ночью светит месяц,
Когда светит чёрт знает как,
Я иду головою, свесь
Переулком знакомый кабак.
Жумыгам в этом логове жутком.
Но всю ночь на пролёт до зари
Я читаю стихи проституткам.
И с бандитами жарю спирт.
Сердце бьётся всё чаще и чаще.
И уж я говорю не в попад.
Я такой же, как вы, пропащи.
Мне теперь не уйти назад.
Низкий дом без меня сутулится.
Старый пёс мой давно сдох.
На московских изогнутых улицах
Умереть знать судил мне Бог.
Но сорвавшись, прокуренный омут,
Где в крови поскользнулась нога,
Я смотрю, как безжалостно тонут в мутной
Водке мои берега.
Хлебнулась тальянка от кашля,
Отхоркнувшись на грязный порог.
Где же ты, золотистая паршня?
И парной васильковый лужок.
Отзвенели весенние годы,
Я пропил свой льняной оберег,
И сомкнулись кабатские своды,
Погребая мой скошенный век.
Не дождаться мне милой старушки.
Тут угар на прокуренном дне.
И лягушками квакают кружки в полупьяной
Болотной по тьме.
А стаканы, как жадные басти,
Разрывают мне душу до тла.
Я запутался в дьявольской снасти,
И под жабры вонзила сегла.
Расступись, полупьяная стая.
Дай мне глянуть в распятую высь,
Где душа моя — птица слепая,
Разбивается о грубую жизнь.
О, Господь, посмотри,
Как хрипит моя пьяная грудь.
Упоём якобацкой тризны
Обречённый, всё вовх тонуть.
Шум и гам в этом логове жутком.
Но всю ночь на пролёт до зари
Я читаю стихи проституткам
И с бандитами жарю спирт.
Сердце бьётся всё чаще и чаще.
И уж я говорю не в попад.
Я такой же, как вы, пропащи.
Мне теперь не уйти назад.
Низкий дом без меня сутулится.
Старый пёс мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть знать — судил мне Бог.
Но сорвавшись, прокуренный омут,
Где в крови поскользнулась нога,
Я смотрю, как безжалостно тонут в мутной
Водке мои берега.
Издыхая, гармошка хромая,
Опадая, табачная взвесь.
И душа моя — птица слепая,
Навсегда успокоится здесь.
Распорола рассветная жало.
Этот сумрак — как старый мешок.
Всё, что в сердце когда-то дышало,
Под подошвами стёрлось в песок.
Низкий дом без меня сутулится.
Старый пёс мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть знать — судил мне Бог.
Но сорвавшись, прокуренный омут, где в
Крови поскользнулась нога,
Я смотрю, как безжалостно тонут в мутной
Водке мои берега.
Oh.