Anhelise - Уснут цветы Ромео и Джульетта

В старом городе, где башни не под небо свод,
Жил юный Ромео, текла в нём богатая кровь.
Наследник семьи, традиции имён,
Был солнцем и королём восхвалён.
Однажды, когда опустилась луна
На старые своды недремлющих стен,
На тёмной тропе появилась она,
Она его боль, желание и плен.
Она была ночью, была волшебством,
С глазами темнее чёрных снов,
Эльфийская дочь с белоснежным лицом,
Чей род был жесток и суров.
Шептали цветы и серебряный дождь:
Постой, ты за ней не иди, как смертный в её,
Ты любви пропадёшь, и смертного нам не спасти.
Но он подошёл, не услышав речей
О запретной коварной любви,
И земля из-под ног ушла в тот же миг,
И сияли во мраке огни.
Уснут светы над бездной веры в объятиях ночи и любви,
Ты так прекрасен, мой Ромео, рождённый золотом Зари,
Ты в паутине моей воли, опасна сладкая игра,
Два сердца прячутся от боли, соединившись навсегда.
В холодную воду он бросил кольцо
С печатью богатой семьи,
Отдать, променять на мечту был готов.
Рассветы и славные дни она отвела,
От него нежный взор неведом,
Ей свет и чувства ко мне для тебя приговор.
Сказала она ему вслед, и он целовал её руки
И пел в обители белых теней,
Дрожал небосвод от дыхания тел,
Сгорали запреты в огне.
Он не выбирал этот путь, эту страсть,
Но клятву давал при луне,
И каждую ночь так хотел он упасть
К ногам, что потопят в грехе.
Она ему малвила: проклят мой дом,
Не примет он нашей любви,
А он отвечал: нам не писан закон,
Иди же ко мне, идти.
Уснут цветы над бездной веры в объятиях ночи и тепла,
Ты так прекрасен, мой Ромео, с тобой моя душа жива,
Я в паутине твоей воли, я задыхаюсь от любви,
Два сердца прячутся от боли, соединившись воки.
И вот уже слухи летят по домам,
И грозная стража идёт по следам,
Её называют исчадием тьмы
И не принимают их чистой любви.
Мечи на рассвете, монеты звенят,
И спит свежей крови как чести хотят,
Очистить наследный изысканный род
От тёмных эльфийских и грязных оков.
Уснут цветы над бездной веры в объятиях ночи,
И свечей стоит над пропастью Ромео,
Джульетты чувственных речей,
Они во власти страшной воли, во власти подлых языков.
Они не слышат этой боли, что разрывает ночь веков.